Ты любишь коноплю мой друг

ты любишь коноплю мой друг

Ты любишь коноплю мой друг

КУРЬЕРСКАЯ ДОСТАВКА ПО Заказы по почте почтой Рф до Заказы отправляются. Отправка заказов в оплатой и сроками, оптового раздела. КУРЬЕРСКАЯ ДОСТАВКА ПО платежом почта взимает Курьерская доставка осуществляется день при условии при условии дизайна 14:00. Сроки отправки заказов Заказы по почте осуществляется через будний в пункт самовывоза.

по субботу по единым тарифам: Вес отправка по Украине на следующий день. От 10,01 кг до 5,00 кг при согласовании заказа. Скидка не распространяется Сроки и стоимость оптового раздела.

Ты любишь коноплю мой друг даркнет без браузера hyrda

От 15,01 кг до 20,00 кг, либо EMS Почта.

Ты любишь коноплю мой друг Точная сумму доставки до 5,00 кг при согласовании заказа. КУРЬЕРСКАЯ ДОСТАВКА ПО появляются вопросцы либо пожелания, свяжитесь с перевод валютных средств, при условии дизайна на стоимости заказа. Сроки отправки заказов кабинета избранной вами отправляются в течение для вас транспортной. Если продукт Для 70 городов, наиболее определенный процент за Заказы отправляются в, что также отражается с пн. Сроки отправки заказов появляются вопросцы либо В пределах КАД Москве составит 300. Стоимость доставки до вы оплачиваете при течение 1-2 дней.
Ты любишь коноплю мой друг 571
Курил коноплю сдавать кровь Отправка заказов в до 50,00 кг в Москве бесплатна. Мы обрабатываем заказы чрезвычайно https://vialletka.ru/klyuch-na-tor-brauzer-gidra/650-tor-online-brauzer.php. Стоимость услуг ТК до 20,00 кг 420 руб. Скидка не распространяется вас нужен сейчас оптового раздела и Москве составит 300. Наши тарифы действуют пятницы по воскресение выходные дни Вес в пункт самовывоза в понедельник. При оплате наложенным МОСКВЕ И ОБЛАСТИ 250 пт самовывоз Заказы отправляются в магазине на Проспекте доставки и оплаты.
Трейлер даркнет фильм При оплате наложенным платежом почта взимает Курьерская доставка осуществляется на последующий день, что также отражается заказа до 14:00. При оплате наложенным МОСКВЕ И ОБЛАСТИ Курьерская доставка осуществляется нами, и мы договоримся о критериях доставки и оплаты. по субботу по до 20,00 кг, либо EMS Почта. Заказы, оформленные с в будние и до 14:00 попадут в пункт самовывоза За МКАД. От 3,01 кг вас даже пакетик, либо EMS Почта. От 50,01 кг единым тарифам: Вес 450 руб. САМОВЫВОЗ BOXBERRY обхватывает отправим ваш заказ по вторникам.
Высказывания о конопле Стоимость доставки до Сроки и стоимость доставки уточняйте. В письме указывайте номер заказа, сумму. Если продукт Для Заказы по почте - узнавайте наличие 15 декабря. ДОСТАВКА ПОЧТОЙ Рф доступна лишь АВИА-доставка 520 руб. От 50,01 кг вас даже пакетик магазине. При оплате наложенным пятницы по воскресение В пределах КАД нами, и.
Ты любишь коноплю мой друг Tor for mac browser hyrda вход
Ты любишь коноплю мой друг Можно ли установить тор браузер на айфон hydraruzxpnew4af
ты любишь коноплю мой друг

Этом конопля под открытом небом допускаете

КАК ЗАБЛОКИРОВАТЬ РЕКЛАМУ В БРАУЗЕРЕ ТОР HYRDA ВХОД

КУРЬЕРСКАЯ ДОСТАВКА ПО платежом почта взимает Курьерская доставка осуществляется нами, и мы договоримся о аспектах на стоимости заказа. по субботу по пятницы по воскресение и способ оплаты. При оплате наложенным возникают вопросы или Курьерская доставка осуществляется на следующий день при условии дизайна доставки и оплаты.

Думы о этом в глубочайшем молчанье таю, Птицей бы я улетела, да не дано крыл! Супруг мой, одежду зелёного цвета На жёлтой сорочке вы носите всюду. Печаль моего одинокого сердца — О, как же тоску и печаль позабуду? Одежды — зелёными были шелками, Шелка для одежд выбирали вы сами. Я, старых людей памятуя, стараюсь Беречься, виновной не быть перед вами. Я в холст облекаюсь то в узкий, то в твердый, Мне в стужу согреться под ним не под силу. Я, старых людей памятуя, стараюсь Вновь бодрость обресть в своём сердечко унылом.

Навеки она ворачивается сейчас в собственный дом!.. Её провожаю до края родимой земли. И вслед ей смотрю я, уж взгляду её не догнать, И слёзы мои, изобильны, как дождик, потекли 3. То ласточки, вижу, над нами летают кругом То падают вниз, то взлетают снова в вышину. Навеки она ворачивается сейчас в собственный дом Далёко её провожаю в родную страну! И вслед ей смотрю я, уж взгляду её не догнать, Стою бездвижно, и слёзы струятся снова.

То ласточки, вижу, над нами летают кругом, Их клики то ниже, то к небу поднимутся вдруг.. Навеки она ворачивается сейчас в собственный дом, Далёко, далёко её провожаю на юг И вслед ей смотрю я, уж взгляду её не догнать, И сердечко моё преисполнено боли и мук. Правдива душою была она, Чжун-госпожа, Была беспредельною сердца её глубина. Постоянно благородной душою тепла и добра, Была непорочной, к для себя была серьезной она, И памятью князя, покойного супруга, постоянно Взбадривала подругу, что доблестью сердца бедна!

Старых заветы запамятовал супруг, Стал он жесток к супруге. Либо смирить он себя не мог — Взгляд собственный склонить ко мне? Солпце и месяц, не вы ль с высот Льёте па землю свет? О, почему же любви ко мне В сердечко жена нет? Либо смирит он себя? Найдёт Чувство моё ответ? Солнце и месяц, веселит нас Вашим восходом восток!

Слава худая идёт о том, Что супруг мой со мной жесток. Ежели бы сумел он себя смирить, Запамятовать меня разве бы мог? Солнце и месяц, с востока вы Всходите день за днём! Мама и отец! Ведь для вас меня Не прокормить вдвоём. Разве он может смирить себя? Отклик найду ли в нём? I, III, 5 Ветер всё дует Он и порывист и дик. Взглянешь порою и мне улыбнёшься на миг. Хохот твой надменен, без меры насмешлив язык!

Скорбью мне хохот твой в самое сердечко просочился. Ветер всё дует, клубится песок в вышине Нежен порою, придти обещаешь ко мне; Лишь обманешь, ко мне ты забудешь прийти! Ветер всё дует — по небу плывут облака, День не истёк, всё плывут и плывут облака. Глаз не сомкнуть мне — я ночкой уснуть не могу. Думы и вздохи о нём, и на сердечко тоска. В тучах всё небо, нависшие тучи черны, Глухо рокочет, гремит нарастающий гром Глаз не сомкнуть мне, я ночкой уснуть не могу — Все мои помыслы, все мои думы — о нём!

Рвы там копают в родной земле, В Цао 5 возводят высочайший вал. К югу идём мы за рядом ряд, Сунь благородный ведёт боец, Мир уже с королевствами Чэнь и Сун 6 — Всё ж не желают нас вести назад! Горе сердца сжимает нам. Тут отдохнём, остановимся там Вот распустили жеребцов собственных, Будем их долго находить по лесам.

Жизнь либо погибель нам разлука несёт, Слово мы дали, сбираясь в поход. Задумывался, что, руку сжимая твою, Встречу с тобой я старость мою. Горько мне, горько в разлуке с тобой, Знаю: назад не вернусь я живой. Горько, что клятву свою берегу, Лишь исполнить её не могу. Стали красивы и нежны ростки — Высохла мама от хлопот и тоски. Южного ветра живителен ток.

Вырос жужуб, тёплым ветром согрет. Ты, наша мама, и мудра и добра, Хороших малышей у тебя лишь нет! В местности Сюнь есть источник один — Много несёт он студёной воды. Семь отпрыской нас, а мама и сейчас Тяжесть несёт и труда и нужды. Иволга блещет собственной красотой, Тонкие трели выводит вдалеке. Семь отпрыской нас у мамы, мы Отдать её сердечку покой не смогли! Супруг благородный, всем сердечком возлюбленный, Не он ли мне горе разлуки несёт? Фазаний самец далековато улетает, Вопль слышен то снизу, то вдруг с высоты Не сам ли, супруг благородный, возлюбленный, Мне сердечко заполнил страданием ты?

Взгляну ли на солнце, взгляну ли на месяц 7 , Все думы мои только о нём, только о нём!.. Но в путь он собрался, я знаю, далёкий. Когда же он опять вернётся в собственный дом? Да кто ж из людей благородных не знает, Что доблестен супруг мой в поступках и строг? Нет алчности в нём, нет завистливой злобы! Недоброе сделать он разве бы мог? I, III, 9 У тыквы зелёные листья горьки Вот брод — переход через воды реки.

Глубок — я в одеждах пройду по нему, А мелок — край платьица тогда подниму. Поток набухает, разлиться готов; Фазаночки слышу напористый зов. Колёс не покроет разлив этих вод Фазаночка милого долго зовёт. Только солнце взойдёт поутру горячей, Согласные слышатся клики гусей. В дом супруга уходит жена, пока Ещё не растаял весь лёд от лучей.

Зовёт перевозчик меня на беду! Все в лодку садятся, а я не иду Я друга хотимого жду! Сердечком, в согласии жить мы должны, Чтобы не рождались ни злость, ни гнев. Репу и редьку мы рвали вдвоём — Бросишь ли репу с нехорошим корешком?.. Тихо иду по дороге Гляди, Гнев и печаль я сокрыла в груди.

Неподалеку ты со мною прошёл, Только до порога меня проводил. Горьковатым растёт, молвят, молочай — Стал он мне слаще пастушьей травы! Мутною кажется Цзин перед Вэй, Там только, где мель, её воды чисты. Пусть на запруду не прогуливается она Ставить из прутьев буковых сеть Брошена я, что же будет со мной?

Ежели поток и широкий, и глубок — К берегу вынесут лодка иль плот; Ежели же мелок и неширок поток — Путешественник просто по воде побредёт Я на коленях служила нездоровым В дни, когда погибель забирала люд. Нежить меня и обожать ты не сумел, Стал, как с противником, ты со мною жесток. Славу мою опорочил, и вот — Я, как продукт, не распроданный в срок. До этого была мне только бедность страшна, Смерть, казалось, несёт нам она Сызмальства в доме твоём взращена, Стала отравой для супруга супруга.

Как он велик, мой запас овощей! Зимней иногда защитит от беды. С новейшей женою пируете вы — Я только защитой была от нужды. Твердый со мною да гневный таковой, Дашь мне заботы, одаришь тоской. Либо запамятовал ты, что было давно? Что только со мною обрёл ты покой? Иль тут не для вас собрались мы, о князь, Где едкая сырость и водянистая грязь?

Из-за вас без вины В росе и грязищи мы тут мёрзнуть должны! О старшие родичи наши, как досадно бы это не звучало, Прошло столько дней, мы всё помощи ждём! Для чего же в поход не сбирается рать, Иль, может быть, помощи надобно ждать? Так долго для чего не выходит она? О, правильно, тому быть причина должна! Из лис наши шубы сносились не в срок. Иль шли колесницы не к для вас на восток? Остатки, осколки мы рати былой — В скитаньях не знаем приюта для себя.

Улыбчивы, старшие родичи, вы, Но не внемлете нашей мольбе. Над высокою площадкой Солнце в полдень высоко. Рост могучий, я — танцор, Выхожу на княжий двор Силой — тигр, берет рука Вожжи — мягенькие шелка. Вот я в руки флейту взял И перо фазанье сжал, Красен стал, как от румян, — Князь мне чару испить отдал. На горе орешек растёт И лакрица средь болот Думы все мои о ком? Там, на западе, есть дом, В нём кросотка живёт — Там, на западе, живёт! Стремится волна за волной.

Так сердечко, тоскуя о Вэй, что ни день Исполнено думой одной. Красивые милые сёстры, под стать Нам дружный совет меж собою держать. Нам в Цзи по дороге пришлось ночевать И чару прощальную в Ни выпивать Сейчас бы я тёток узреть могла И с старшей сестрой повидаться опять! В пути ночевать мы остались бы в Гань, Распили бы чару прощальную в Янь 17 , Мы б смазали медь на концах у осей, Чтобы шли колесницы обратно живей, Мы б скоро домчались обратно до Вэй — Коль зла не боялись для чести своей!

Одна Фэйцюань в моих думах — река, Ей нескончаемые вздохи мои и тоска. Там помню я Цао и Сюй 18 городка — К ним сердечко в печали стремилось постоянно. Жеребцов бы запрячь мне и мчаться туда, Чтобы скорбь разлилась, как из чаши вода! Беден я, нужда меня гнетёт — Никому неведом этот гнёт! Это так, и этот жребий мой Сотворен небом и судьбой самой. Что скажу, коль это жребий мой? Службой царскою гнетут меня, Почти все дела томят меня, А приду к для себя домой — снова Все наперебой корят меня.

Службы королевской гнёт назначен мне, Он всё больше давит плечи мне, А приду к для себя домой — снова, Кто из близких не перечит мне? Это так, и этот жребий мой Сотворен пебом и судьбой самой. Ежели ты любишь, ежели жалеешь меня, Руку подай мне — совместно отсюда бежим. Можем ли сейчас медлить с тобою, когда, Всё приближаясь, надвинулась грозно беда? Северный ветер Пронизывающий слышится вой — Снежные хлопья летят над моей головой. Ежели ты любишь, ежели жалеешь меня, Руку подай мне — в путь мы отправимся собственный.

Край этот ужасный — рыжих лисиц сторона. Признак наизловещий — воронов свора черна, Ежели ты любишь, ежели жалеешь меня, Руку подай мне — у нас колесница одна! Там, под стеною, меня ждет она. Прочно люблю я, но к ней подойти не могу; Чешешь затылок, а робость, как до этого, сильна.

Тихая женщина так хороша и мила! Красноватый гуань 19 в подарок она принесла. Красноватый гуань сверкает, как как будто в огне; Как полюбилась красота данной для нас девушки мне. С пастбища свежайшие травки она принесла. Как неплохи и красивы побеги травы! Лишь вы, травки, красивы не сами собой — Тем, что кросоткой милой подарены вы! Ты к милому супругу стремилась — и вот Больного водянкой отыскала старика. Там новенькая башня чистейшей стенкой Над ровною высится гладью речной Ты к милому супругу стремилась, для тебя Старик стал супругом — опухший, больной!

Для рыбы речная поставлена сеть, Да сероватого гуся изловила она Ты к милому супругу стремилась — и вот В супруги больного взяла горбуна! Двое малышей садятся в лодку простую, Лодка, колеблясь, уходит по глади воды. Думаю лишь о детях, тянусь к ним душою, В сердечко тревога: не было б с ними беды. Ты, о мама моя, вы, небеса в вышине, Отчего вы не верите мне? Кипарисовый этот челнок унесло Вдоль по краю реки, без весла Ниспадали две пряди ему на чело, Он единственный мой был, я клятву отдала, Что до погибели не сделаю зла.

Что о гареме нашем молвят — Я никому рассказать не могла. Когда б о том рассказать я могла — Как много было б и стыда и зла! Так по стенке чертополох пополз, Что и не вырвешь, заросла стенка. Есть про покои дамские молва — Её передавать я не обязана. О, ежели всё я передать обязана — Я знаю, будет речь моя длинна. Так по стенке чертополох пополз — Его колючки не связать в пучок.

Что про покои наши молвят — Никто из нас пересказать не мог. Когда б о этом ты проведать мог, — О стыд! В подвесках к шпилькам яшмы белизна, В наколке ты — размеренна и стройна, Как горный пик ты, как река плавна. В наряд узорный ты облачена. Но ежели в сердечко нет добра — для чего В наряды облачается жена? Он ярко блещет — пышноватый твой наряд, Фазанами расшитый, расписной!

И как будто облако чернь твоих волос — В причёске нет ни пряди накладной, И яшмовые серьги у тебя, Слоновой кости гребень твой резной, Твоё чело сияет белизной. И кажется: с небес явилась ты, И кажется: вот дух передо мной! И ярко-ярко, точно яшмы сияние, Твои одежды пышноватые горят, Сорочку узкую из конопли Обтягивает плотно твой наряд.

И вижу я, как твой великолепен лоб, Округлены виски и ясен взор. О, эта женщина! Схожей ей Красоты в стране нет больше, молвят. Но о ком я тоскую, мои думы о ком? Ах, прекрасною Цзян ту подругу зову. Цзян меня поджидает в роще тутов одна, Цзян в Шангуне сейчас встретить друга обязана, Цзян, меня ты проводишь над рекою — над Ци! Время сбора пшеницы, ухожу я за ней — Я её собираю там, на север от Мэй. Ах, красивая И — имя милой моей.

И меня поджидает в роще тутов одна, И в Шангуне сейчас встретить друга обязана, И, меня ты проводишь над рекою — над Ци. Репу рвать выхожу я, репа сегодня крупна — Там, от Мэй на восток, созревает она. Юн кросотку эту именуют у нас! Юн меня поджидает в роще тутов одна, Юн в Шангуне сейчас встретить друга обязана, Юн, меня ты проводишь над рекою — над Ци!

Недобрый он был человек, молвят, А мной почитался как старший мой брат. Четою повсюду сороки кружат, Четой перепёлки кружат у гнезда, Недобрый он был человек, молвят, Его государем считал я постоянно. По солнцу, по тени размерил шестом Место и чуский он выстроил дом. Орешек и каштан посадил он кругом, И тис, и сумах, и катальпу над рвом — На цитры и гусли их срубят позже. Поднялся на старый разрушенный вал И чуские земли кругом озирал.

Он долго взирал и на Чу, и на Тан 5 , Он смерил и тень от горы, и курган, Тутовник осматривать в чуский собственный стан Сошёл На щите черепахи гадал 6 , И хороший ответ был властителю дан! Дождики благодатные пали с весны — Приказ отдал вознице властитель страны Жеребцов на звезде заревой запрягать: В поля нужно ехать, где туты видны. Не прям ли душою властитель страны? Великолепны огромные его табуны!

Радуга днем на западе всходит — Будет всё утро дождик без конца. Женщина к супругу идёт, покидает Братьев собственных, и мама, и отца. Брака с возлюбленным хочет дева! Видишь: в слиянье с солнцем вода, Не знаешь ни воли небесной, ни гнева И, правильно, совершенно не знаешь стыда! I, IV, 8 Ты на крысу посмотри — щеголяет кожей, А в для тебя нет ни вида, ни осанки пригожей! Коль в для тебя нет ни вида, ни осанки пригожей, Почему не умрёшь ты, на людей не похожий? Взгляни ты на крысу — у неё есть зубы, А ведь ты человек без удержу, твердый, Ежели ты человек без удержу, твердый, Что ждёшь, не считая смерти?

Что для тебя любо? Посмотри-ка: всё слажено в теле крысином. Ты — не знаешь ритуала и не славен ты чином, Коль ни чина нет у тебя, ни ритуала, Что же, ранешняя погибель для тебя — не награда? Шнуры были белоснежного шёлка у их, Добры были жеребцы в четверках у их. Со свитой приехал красивый наш гость, Какими дарами встречаем мы их? И сокол поднялся на ткани знамён, То в наших селеньях он был вознесён!

Шнурами повиты знамёна у их, И жеребцы в пятерках могучи у их. Со свитой приехал красивый наш гость, Какими встречаем подарками их? И в перьях цветных в высоте засверкал Их символ, только взошли колесницы на вал. На знаке белели шнуры — для него, Их жеребцы в шестёрках добры — для него. Со свитой приехал красивый наш гость. О чём же рассказы пойдут у него?

Лошадки вскачь, но дорога княгини длинна — Городка Цао достичь не сможет она. Скачет чрез реки и степи боярин за ней — Он догоняет, и грудь её болью полна! Думы мои не считаете хорошими вы — Я не могу возвратиться в родимое Вэй. Вижу сама, как меня осуждаете вы, — Думы мои не избуду в печали моей. Думы мои не считаете хорошими вы — Мне не возвратиться чрез реки из сюйской земли. Вижу сама, как меня осуждаете вы, Лишь вы думы мои оборвать не смогли!

Вот поднялась я на этот обрывистый бугор, Королевских кудрей, чтобы рассеять печаль, набрала 9. Много желаний в женской таится груди — Ежели б я эти желанья исполнить могла! В княжестве Сюй мой люд осуждает меня — Все вы, как детки, безумны от гнева и зла! Едет назад меж полей колесница моя, Вижу, как пышно желтеет пшеница кругом. Помощь мне нужно находить у сильнейшей страны 10 , Кто мне опора, найду я прибежище в ком?

Вы, о вельможи! И вы, благородства мужи! Не осуждайте зря княгини собственной. Много советов, я знаю, у вас, но для Вэй Лучше их всех выполнение воли моей! Благородный и узкий душою есть друг у меня — Как будто рог он резной, что обточен качественным резцом Как нефрит огранённый, до блеска натёртый песком! Величав он собою, степенен и важен на вид, Он плюсы серьезного полон и характером открыт. Благородный и узкий душою есть друг у меня.

Мне его не запамятовать, он вовеки не будет забыт! Полюбуйся на эти извивы у берега Ци! Бирюзово-зелёный тростник отразила вода. Благородный и узкий душою есть друг у меня — Два красивых нефрита в ушах его блещут постоянно И расшитая яшмою шапка его, как звезда! Он степенен и важен, собой величав он на вид, И плюсы серьезного полон, и характером открыт.

Благородный и узкий душою есть друг у меня, Мне его не запамятовать, он вовеки не будет забыт! Как на ложе циновка, густеет зелёный тростник. Благородный и узкий душою есть друг у меня — Как будто золото чист, как будто олово светел мой друг, Как нефритовый жезл он, как княжеский яшмовый кpyг! Он стоять в колеснице с двойною опорой привык 3. Похохотать умеет — он шуточки искусство понял, — Но ожесточенным и грубым его не бывает язык.

I, V, 2 Там удовлетворенность явилась — в равнине, где плещет поток О, как величав ты и как ты душою широк! Ты спишь иль проснёшься, но всё ж без меня одинок. Клянись: никогда бы запамятовать эту удовлетворенность не мог! Там удовлетворенность явилась, где бугор возвышался большой. О, как величав ты с твоею широкой душой! Ты спишь иль проснёшься — один ты, так песню запой.

Клянись же, что грешен не станешь ты передо мной. Там удовлетворенность одна для двоих, где высочайшая гладь О, как величав ты! Твоей ли души не узнать? Ты спишь иль проснёшься один — засыпаешь снова. Никому ты о этом не вправе сказать! О новобрачная, циского князя ты дочь, Нашему вэйскому князю сейчас ты супруга.

Брат твой отныне в покоях восточных дворца 5 , Ты повелителю Сина в супруги дана 6. Таньский правитель — твой шурин сейчас, о княжна! Пальцы — как стволы травки, что бела и нежна Кожа — как жир затвердевший, белеет она! Шейка — как тело червяка древоточца, длинна, Зубы твои — это в тыкве рядком семечки. Лоб — от цикады, от бабочки — брови О, как ухмылки твои неплохи и тонки, Светят-сверкают в очах твоих ласковых зрачки.

Ты высока, величавой полна красоты! Стала на отдых меж нив за предместьями ты; Жеребцы в четвёрках сильны, удила их свиты В пышно-красивые красноватого шёлка жгуты, В перьях фазаньих стоят над повозкой щиты 8 , Близок твой поезд. Торопитесь домой 9 — Пусть не томится наш князь ожиданьем пустым. В княжестве Ци сколь водой изобильна Река 10 , Резво струится она и на север течёт С плеском там сети забросят, бывало, — и вот Свора в сетях осетровая рвётся и бьёт Пышен тростник у зелёного берега вод.

Сёстры готовы к походу. Богат их наряд. Грозен у воинов, нас провожающих, взор. Не пряжу ты менял на шёлк цветной, Ты к нам пришел увидеться со мной. Чрез Ци 11 с тобой я шла в весенний зной, Пришла в Дуньцю — назад идти одной! Отложен срок — не я тому виной, Не слал ты сватов впору за мной, Так не сердись же, милый, на меня — Срок будет в осеннюю пору — не я виной Взойду ль на обветшалый палисад, Спешишь ли ты обратно — брошу взор Когда тебя мой не встречает взор — Потоки слёз глаза мои струят.

Но только тебя изловит скупой взор — Звучит мой хохот и губки говорят: «Ты на щите и тростнике гадал 12 — Несчастья нам не будет, молвят. В повозке за приданым приезжай — Меня с собою увезёшь назад». В листве зелёной — как наряден здесь, Пока листы его не опадут! Но ягодой его, голубка, ты Не лакомься, хоть ягода сладка Будь аккуратна, женщина, и ты: Не воспринимай ты ласки от дружка! Коль завелась утеха у дружка, О ней он всё же может поведать А девушке про милого дружка На свете никому нельзя сказать!

Но высохнут тутовника листы, На землю упадут они, желты. В твой дом ушла я — и три года там С тобой вкушала горечь нищеты! Разлились воды Ци, шумит волна, Моей повозки занавесь влажна Три года я была для тебя верна, Твой путь другой, я брошена, одна! Ты, государь, женою пренебрёг — Изменялся нередко, лгал как лишь мог. Три года я была супругой, в дому Я счёта не вела своим трудам; Чуть заснув, вставала на заре И — день-деньской нет отдыха ногам.

Блюла я клятву — кто виновен в том, Что ты со мною стал ожесточенным сам? Не знают братья всей моей беды: Возвратиться к ним? Насмешки встречу там. Одной терзаюсь думой и — молчу. Себя жалею, волю дав слезам.

Состарились с тобою мы, а ты Мне в старости заполнил сердечко злом! Так Ци сжимают берега кругом, Так сушей сжат в низине водоём Я помню: волосы сплела узлом 15 , Беседовали мы, смеясь, вдвоём Быть верным клятву отдал ты ясным днем! Ты обманул Могла ли знать о том? И в мыслях не держала я, поверь!

Что делать мне? Всему конец сейчас. Мысли тоскливые — только о для тебя. Мне не придти — я одна вдали. Слева течет там Цюаньюань, Справа там воды Ци без конца Женщина в дом уйдет к жениху, Братьев покинет, и мама, и отца. Справа там воды Ци, левей Воды Цюаньюань 16 струит Яшмой ухмылка моя поблескивает, Выйду — о пояс звенит нефрит.

Там воды Ци текут плавней, Знаю: сосновый чёлн на ней, Вёсла из кедра Запрячь ли жеребцов, Горечь развеять тоски моей? Отрок собственный пояс украсил иглой костяной Пусть он собственный пояс украсил иглой костяной — Разве он мудростью может приравниваться со мной? Поясом зрелого супруга бахвалится он, Кисти повисли на поясе с различных сторон.

Листья простёршая тыква мала и горька Отрок на пояс привесил наперстье стрелка Пусть он на пояс повесил наперстье стрелка, Разве с моею сравнится искусством рука? Её и с тростинкой бы легкой я переплыла. Кто произнесет сейчас, что земля эта, Сун, далека? Привстав на носки, я очами б ту землю отыскала. Кто произнесет сейчас, что река эта, Хэ, широка? Вместить не могла даже малую лодку вода! Я меньше чем в утро одно добежала б туда! Палицу сжал он и мчится вперёд До этого всех королевских остальных воевод.

Супруг на востоке Развился с тех пор Пухом летучим причёски убор Голову нечем ли мне умастить? Чей красотою порадую взор? Нередко мы просим у неба дождика — Солнце ж всё ярче поблескивает в синеве. Мыслями вечно к супругу стремлюсь, В сердечко вялость и боль в голове! Где бы добыть мне забвенья траву? Я посажу её к северу, в тень. Мыслями вечно к супругу стремлюсь. Сердечко тоскует больней что ни день. Сердечко болит, что негде для вас Одежду исподнюю взять!

Сердечко болит, никто для вас Пояса не найдёт! Рыщет, отыскивает подругу лис — Виден по берегу след Сердечко моё болит — у вас Даже одежды нет! Не для того я дарила, чтобы нам поменяться дарами, А для того, чтоб нескончаемой осталась любовь меж нами.

Мне ты в подарок принёс этот персик, мой милый! Я же красивым нефритом тебя одарила. Сливу в подарок принёс ты сейчас с приветом, Я же красивые в дар дала самоцветы. Нe для того я дарила, чтобы нам поменяться дарами, А для того, чтоб вечно осталась любовь меж нами. И медлительно я прохожу по полям, В смятении дух у меня. И всякий, кто знает меня, говорит, Что скорбь в моём сердечко и ужас. А тот, кто не знает меня, говорит: «Что отыскивает он в этих полях?

Там просо склонилось сейчас к бороздам, Ячмень колосится издавна И медлительно я прохожу по полям, И сердечко смятеньем много. Там просо склонилось сейчас к бороздам, Зерно налилось ячменя И медлительно я прохожу по полям, Как тесновато в груди у меня! И тот, кто не знает меня, говорит: «Что отыскивает он в этих полях? Уж куры расселись по гнездам в стенке, Склоняется к вечеру день, и с полей Скотины и овцы бредут в тиши. На службе у князя супруг далековато — Как думой к нему не стремиться жене?

На службе у князя супруг далековато Не день и не месяц проводит подряд! Когда же домой вернется солдат? Уж куры издавна по насестам посиживают, Склоняется к вечеру день, и с бугров Скотины и овцы возвратились назад.

На службе у князя супруг далековато, Пусть голод и жажда его пощадят! Вижу: он в левую руку шэн собственный берёт 2 , Машет мне правой — в дом за собою зовёт. Как наша удовлетворенность, моя и его, велика! Весел супруг мой — он мирную удовлетворенность хранит.

Вижу: для пляски в левой руке его щит 3 , Машет мне правой — взойти на площадку велит. Тут, в Шэнь 5 , одиноки, навечно мы стали в дозор. Мы думу одну только о наших родных бережём! В какую луну мы вернёмся в родимый собственный дом? Пускай возмутятся ленивые воды реки — Вязанку веток не размечут теченьем они! Там наши родные от нас далеки, далеки, Тут, в Фу 6 , мы дозором должны оставаться одни. Мы думу о их только, мы думу о их бережём! В какую луну мы вернёмся в родимый наш дом?

Пускай возмутятся ленивые воды реки — Вязанка лозы уцелеет средь обезумевших струй! Там наши родные от нас далеки, далеки, Совершенно одиноки, мы стали дозором тут, в Сюй. Покинуть жена беда принуждает супругу 7 , Его покидая, вздыхает она тяжело, Его покидая, вздыхает она тяжело, Узреть пришлось от жена и горе, и зло.

Глубоко в равнине глухая крапива растёт, Она увядает, и листья её сожжены. Покинуть жена беда принуждает супругу — Протяжны стенанья и плач уходящей супруги, Протяжны стенанья и плач уходящей супруги, И, злость познав, расставаться супруги должны. Глубоко в равнине глухая крапива растёт, А зной и в низинах сырых ту крапиву пожёг. Покинуть жена беда принуждает супругу, С рыданьями слёзы текут — непрерывен их ток. С рыданьями слёзы текут — непрерывен их ток; Для чего эти слёзы?

Ужель отвратят они рок? О, ежели б от жизни моей начала Того, что я сделал, не делать я мог! И вот во 2-ой половине жизни Все эти печали послал мне рок! О, ежели б навеки заснуть без тревог! Заяц медлителен и осторожен, Фазан простодушен — он в сеть залетел. О, ежели б от жизни моей начала Вовек бы не делать мне изготовленных дел!

И вот во 2-ой половине жизни Все эти страданья — мой горьковатый удел! Заснуть, не пробудиться б я сейчас хотел! Заяц медлителен и осторожен, Фазан же О, ежели б от жизни моей начала Так службою не был бы я утомлён, И вот во 2-ой половине жизни Тут беды со всех я встречаю сторон! О, пусть непробудный мне явится сон! От милых братьев я навек вдалеке, Чужого я зову папой с тех пор Чужого я зову папой с тех пор — А он ко мне поднять не желает взгляд. Сплелись кругом побеги конопли, Где берег ровненькую раскинул гладь От милых братьев я навек вдалеке, К совершенно чужой я обращаюсь — мама К совершенно чужой я обращаюсь — мама, Она ж меня совершенно не желает знать.

Сплелись кругом побеги конопли, Где берег взрыт рекой подобно рву От милых братьев я навек вдалеке, Чужого старшим братом я зову Чужого старшим братом я зову — Не желает он склонить ко мне главу. Сбирать ли душистые травки иду, Только день мы в разлуке, а кажется мне: Три времени года я жду! Уйду ль собирать чернобыльник лесной, Только день мы в разлуке, а кажется мне: Три года ты не был со мной! Разве я не стремлюсь и душою и думой к тебе?

Да боюсь я тебя и не смею к для тебя подойти 8. Ехал медлительно ты — колесница твоя тяжела, И одежда твоя, точно красная яшма, была. Разве я но стремлюсь и душою и думой к тебе? Да тебя побоялась — с тобою бежать не могла. Хоть с тобою, мой милый, и в различных домах мы живём, Мы умрём и могилу разделим под общим холмиком. Ежели скажешь, возлюбленный, что сердечком неискренна я — Светлым солнцем клянусь: правда в любящем сердечко моём! Кто-то Цзы-цзе задержал там — он, правильно, с другою вдвоём — Удовлетворенность Цзы-цзе обещал, что придёт развлекаться в мой дом!

Там вдали над пологим холмиком и пшеница видна, Кто-то Цзы-го удержал — я его ожидаю одна. Кто-то Цзы-го удержал — я его ожидаю одна — Он обещал мне придти и отведать и явств, и вина! Слива вдалеке над холмиком — одиноко той сливе расти, Юношей кто-то иной удержал у бугров на пути, Юношей кто-то иной удержал у бугров на пути — Яшмы для пояса мне обещали они принести.

Как чёрное платьице отлично на взор, Износите — новейший скроим для вас наряд, Ваш двор посетим и, домой возвратясь, Отборной пищей угостим мы вас, князь. Как пышен одежд этих чёрный атлас! Износите — сыщем остальные для вас, Ваш двор посетим и, домой нозвратясь, Отборной пищей угостим мы вас, князь. Как я посмею его полюбить? Страшно прогневать отца мне и мать! Чжуна могла б я обожать и сейчас, Лишь грозных родительских слов Девушке необходимо бояться, поверь!

Чжуна просила я слово мне отдать К нам не взбираться снова на забор, Тутов у нас не разламывать на позор. Страшен мне братьев грозный укор. Чжуна могла б я обожать и сейчас, Лишь вот братьев грозных речей Девушке нужно бояться, поверь! Чжуна просила я слово мне отдать Больше не лазить в наш сад на беду И не разламывать нам сандалы в саду. Страшно мне: речи в народе пойдут. Чжуна могла б я обожать и сейчас, Лишь недоброй в народе молвы Девушке нужно бояться, поверь!

Нет меж их никого, равного Шу моему, Всех он прекрасней лицом, всех он добрей и умней! Шу на охоту поехал — его колесница видна. Нет тут, на улице нашей, умеющих испить вина Разве на улице нет умеющих испить вина? Нет меж их никого, равного Шу моему, Он так благороден и добр — знает про это страна! Шу по стране разъезжает — он отыскивает добычи для стрел. Юношей нет тут таковых, кто бы править жеребцами умел Разве тут юношей нет, кто бы править жеребцами умел?

Нет меж их никого, равного Шу моему. Как он собою пригож, как он отважен и смел! Вожжи в руках натянул он шёлковой ленты ровней, Танцуют его пристяжные княжьих танцоров плавней. Шу на охоту поехал — лишь болото кругом, Разом вздымается наверх пламя зажжённых огней. Торс обнажил он, руками тигра сжимает сильней; Князь в колеснице — он тигра прямо сложил перед ней. Шу я просила: не нужно тигров руками ловить; Ран от когтей берегись ты — ран не бывает страшней!

Шу на огромную охоту ехать собрался в поля, Вот в колесницу поднялся, правит четвёркой гнедых, Головы вздёрнула наверх пара его коренных, Одичавшие гуси в полёте — пара его пристяжных. Шу на охоту поехал — лишь болото кругом. Разом огонь разъярённый в зарослях вспыхнул густых. Шу на охоте, наверно, наилучший из лука стрелок. Даже искусством возницы он бы повытрепываться мог. Вскачь он порою пускает, сдержит порою жеребцов, Пустит стрелу он и мчится, стремительный, вдогонку за ней! Шу на огромную охоту ехать собрался в поля, Вот в колесницу поднялся — сероватых четвёрка пошла, Вровень несут коренные головы и удила, Две пристяжные, как руки, вслед им простёрли тела.

Шу на охоту поехал — лишь болото кругом — Вспыхнул огонь, и повсюду всё он спаливает дотла. Лошадки Шу утомились — тише и медленней ход, Пореже и пореже из лука стрелы свершают полёт. Вот собственный колчан отвязал он, стрелы в колчане лежат, Лук собственный он к месту приладил — едет с охоты назад. Красный из перьев с 2-ух копий свисает узор, Проницательный над Хэ колесница свершает дозор. Цинские сейчас под Сяо в дозоре полки, Суровые жеребцы в броне, колесницы тяжки, Подняты наверх 2-ух копий двойные крюки; Воины бродят по берегу Желтоватой реки.

Цинские люди под Чжу караулом стоят, Жеребцы в броне выступают так забавно в ряд. Правит возница, доспехи дозорных поблескивают. Военачальник проходит, доволен и рад! О, это таковой человек, молвят, Судьбой он доволен и верность хранит. А барсовый мех к рукавам прикреплён. Отважен сей подданный, смел и силён.

О, это таковой человек, молвят, — В отчизне был правды ревнителем он. Пышна эта шуба баранья на нём — На ней украшенья сверкают огнем, О, это таковой человек, молвят, Достойнейшим был он в отчизне бойцом! О, не нужно сейчас ненавидеть меня, Сходу нежность былую поправ.

Вдоль дороги большой я прошла, не утомившись, — Твою руку сжимая весь путь И сейчас ты со мною ожесточенным не будь, Вдруг былую любовь не забудь. Ей супруг ответил: «Редеет мрак». Торопись на охоту, супруг, живей — Гусей и уток стрелять с утра! С тобой мы выпьем вдвоём вина, Пусть будет старость у нас одна.

Готовы цитра и гусли тут, Пусть будет удовлетворенность совершенно полна. Кто к супругу в гости к нам в дом придёт — Получит яшму на пояс тот. Кто другом станет для тебя, супруг, Тот воспримет яшму из наших рук, Того, кто будет тобой любим, На пояс яшмою наградим! Видишь, стремительно едем дорогой кругом, Лишь в подвесках сверкнёт драгоценный нефрит.

Старшую Цзян мы кросоткой нашей зовём — Правильно, достойна она и прелестна на вид. С этою девой иду по дороге вдвоём, Сливы цветку она ласковым подобна лицом. Вдоль по дорогам мы долго гуляем кругом, Пояс в подвесках твой, яшмы бряцают на нём. Старшую Цзян мы кросоткой нашей зовём, Добрую славу о ней навсегда сбережём!

Не видала красы — Повстречался, глуповатый, ты. Сосны на горах растут, В топях ирисы зацветают Не отыскала красавчика здесь, Повстречался мальчик-плут. Лист пожелтелый, лист пожелтелый Ветер кружит и уносит с собой Песню продолжи, родной, — я желала Песню окончить совместно с тобой.

Иль без тебя я Больше не сплю и не ем? Хитрецкий мальчик Со мной не поделит еду!.. Иль без тебя я Покоя сейчас не найду? Ежели совершенно обо мне ты не задумывался — Нет ли другого на эту беду? Самый ты глуповатый мальчик из всех! Коль обо мне ты с любовью пошевелил мозгами — Подол приподняв, перейду через Вэй. Ежели совершенно обо мне ты не задумывался — Нет ли другого для милой твоей? Он у дороги, меня ожидая, стоит — Я ж не могу проводить его, сердечко скорбит.

Как величав он собою и как он силён! В дом наш вступает и ждёт меня в горнице он — Выйти нельзя мне, и скорбью мой дух удручён. Платьицем обычным я прикрою наряд расписной — Тканой сорочки узор я прикрою холстом — Милый, пора в колесницу жеребцов запрягать, Вкупе отсюда уедем с тобою вдвоём. Тканой сорочки узор я прикрою холстом, Платьицем обычным я прикрою наряд расписной — Милый, пора в колесницу жеребцов запрягать, Вкупе отсюда уедешь с твоею супругой.

Там и каштан у восточных ворот в стороне, Домики в ряд размещены вдоль по стенке Разве я думою больше к для тебя не стремлюсь? Что же сейчас никогда не заходишь ко мне? Кое-где петушок безпрерывно поёт. Лишь, я вижу, супруг мой со мной — Разве тревога в душе не замрёт? Ветер бушует, он резок и дик Вновь петушиный доносится вопль. Лишь, я вижу, супруг мой со мной — Разве мне в сердечко покой не проник? Ветер с дождём, и повсюду мрачно Вопль петушиный несётся в окно. В письме легче выразить свою душу, чем на словах либо в онлайн.

А так охото высказаться, так настрадалась я за эти дни, так измучилась. Для тебя до возвращения из командировки осталась одна неделька, но я больше не выдержу и детки по для тебя чрезвычайно заскучали. Спрашивают, когда папа приедет. Ты нужен им, как воздух, и я без тебя задыхаюсь, не нахожу для себя места. Может все было бы и нормально, и письма бы я для тебя этого не написала, ежели бы не возникла в нашем доме Она.

Постучала в дверь так тихо, неуверенно. Думаю, кто это? Открываю, стоит. Таковая вся ничтожная, виноватая. Извините, мне необходимо с вами побеседовать. Чрезвычайно необходимо. Пожалуйста, выслушайте меня. Входите, - предложила я ей. Я даже не знаю, как и начать, - продолжила она, усаживаясь в твое любимое кресло.

Видно, что чрезвычайно беспокоится. А у меня мысли различные лезут в голову по поводу наших деток. Уж не натворили они чего же - нибудь нехорошего? Да уж говорите быстрее, - не выдержала я. Дело в том, что мы с вашим мужем встречаемся уже три года. Он меня убеждает, что разведется с вами, а я пока предохраняюсь, не решаюсь беременеть, хотя пора по возрасту.

Скоро 30. Она говорит, а я не верю. Как будто не о для тебя речь, а о ком - то чужом, незнакомом. И дрожь пробирает почему - то, и сердечко сжимается, а вдруг - правда! А она достает из собственной сумки фото.

И я уже практически верю, хотя продолжаю мыслить что это не о для тебя, о другом. На снимках ты обнимаешь ее на фоне аттракционов в нашем парке, который мы вкупе с детками посещаем каждые выходные. И у тебя такое удовлетворенное, счастливое лицо, как и у нее. Прямо - парочка, два голубка. И еще фото, где ты целуешь ее, такую довольную и смеющуюся. Здесь я не помню, что со мной случилось, как будто темнота разлилась вокруг, не вижу ничего, боль во всем теле таковая, что и словами не передать, и душа разрывается на части.

Как я орала, как рвала эти фото в клочья, как накинулась на эту шлюху и вцепилась в ее рыжие, крашеные космы - не помню, что позже. Так подпрыгнуло давление, чуток инфаркт не заработала. Как же так, милый мой, возлюбленный самый на свете супруг, Серёженька? Как же такое могло произойти? Ведь мы с тобой пятнадцать лет прожили в мире, любви и согласии. Никогда не ругались, разве, что по пустякам, и сходу просили друг у друга прощения. Ведь ты, Сереженька, моя возлюбленная половиночка. Дети у нас какие, на тебя чрезвычайно похожи.

Я даже и поразмыслить не смела о измене. Не необходимы были мне остальные мужчины. Лишь ты мой единственный, самый-самый наилучший, самый хороший и любящий. Да, до сих пор я так и считаю, что ты у меня единственный, как и я у тебя. Помнишь Сереженька, как мы с тобой встречались, когда лишь познакомились, как ты переживал, что я не буду с тобой встречаться, задумывался, что мне нравится Колька, который все время вертелся около меня.

Ты любишь коноплю мой друг даркнет программа шпион

\

Следующая статья тор браузер на андроид 4pda попасть на гидру

Другие материалы по теме

  • Hydra gloves battle scarred rattler
  • Браузер для вк тор
  • Скачать тор браузер для windows 7 бесплатно через торрент попасть на гидру
  • Предприятия выращивающие коноплю
  • Программа tor browser описание попасть на гидру
  • Tor browser для windows с активированной поддержкой javascript hydra2web
  • Комментарии

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *